Переезд в США индустрия

Переезд в США индустрия

За последнее время сразу несколько российских стартапов открыли офисы в США и начали работать на американском рынке. В Нью-Йорке разместились Coub, Readymag и Stampsy, а в Сан-Франциско отправился Luka. Look At Me рассказывает, как местные технологические компании уезжают в Америку.

В России нет индустрии стартапов, и с перспективными проектами приходится ехать в другие страны.

Тем не менее в переезде нет ничего радикального: технологические стартапы с самого начала должны работать на весь мир.

На англоязычный рынок можно работать откуда угодно: главное, какой у тебя язык, а не где ты находишься.

«Мы переезжаем по простой причине: оттуда многие вещи делать легче»,

— говорит Антон Гладкобородов, сооснователь сервиса Coub. К 2015 году в русскоязычном интернете коубы видел каждый — короткие закольцованные видео быстро стали популярными, не в последнюю очередь потому, что их можно вставлять в посты и комментарии в соцсети «ВКонтакте».

Теперь Гладкобородов перевозит команду в Нью-Йорк. «Там другая бизнес-культура, — объясняет он. — Много встреч, много потенциальных партнёрств. Я, конечно, утрирую, но можно случайно встретиться с нужным человеком в баре, он узнает, что ты делаешь, и начнут вырисовываться какие-то вещи». Coub — не единственные, кто стремится уехать. В США переезжают или уже переехали Luka, Stampsy и Readymag. Молодые технологические компании, поработав в России, быстро понимают, что для роста им необходим переезд.

В Россию идея стартапов пришла примерно пять лет назад. Предприниматели стали открывать свои стартапы на «Красном Октябре», «Флаконе» или в «Сколково», использовать обязательные слова «фаундер» и «кофаундер» и искать, к кому пойти за деньгами. Тогда же стали появляться первые стартап-инкубаторы и фонды — организации, которые помогают начинающим стартапам развиваться. Пять лет спустя ситуация почти не изменилась: появляются интересные идеи, но очень мало историй успеха. На ум приходят скорее курьёзы: например, предприниматель Елена Масолова запустила Darberry, русский клон сайта Groupon со скидочными купонами, а потом в Россию пришёл реальный Groupon и купил Darberry (по слухам, за $50 млн).

Переезд в США: Почему русских стартапов на самом деле не существует.

«В России не существует стартап-индустрии вообще, — говорит Роман Мазуренко, основатель сервиса Stampsy. — Не существует инвесторов, которые готовы тебе помогать, у которых в портфолио уже сотни других стартапов, и они могут тебе объяснить, что стоит, а что не стоит делать». Stampsy — это красивый инструмент для создания «фотоисторий, визуальных эссе и мудбордов», которым Мазуренко занимается последние несколько лет. В 2013 году приложение Stampsy появилось на главной странице американского App Store («Для маленького стартапа из Москвы это сродни выигрышу в лотерею», — поясняет Мазуренко), но после этого создатели «убили» приложение и открыли сайт. Теперь команда Stampsy переехала в Нью-Йорк и работает оттуда. «Если бы в Москве была индустрия стартапов, было бы здорово, — резюмирует Мазуренко. — Собственно, и уезжать тогда не нужно было бы».

Антон Герасименко из Readymag, сервиса для создания онлайн-журналов, не захотел разговаривать с Look At Me об Америке, пояснив, что говорить не о чем: «Мы с момента запуска работали на весь мир — у нас есть пользователи на шести континентах. Мы просто обеспечили физическое присутствие нескольких сотрудников в Нью-Йорке. Ничего радикального». Это «ничего радикального» можно расслышать в любом разговоре о США — для технологической компании, с самого начала работающей в интернете, в перемене места нет ничего серьёзного.

Евгения Куйда, бывший главный редактор сайта «Афиши», перевезла основную команду своего стартапа Luka буквально за неделю. Куйда работала над созданием банка для «МегаФона» и во время работы придумала систему, которая общалась бы с пользователем почти как живой человек — «МегаФон» в итоге отказался, а Куйда осталась с набросками искусственного интеллекта. Она превратила их в Luka, приложение, которое советует ресторан человеческим языком. Сначала Luka работали в Москве (и назывались IO), но позже команда подала заявку в стартап-акселератор Y Combinator. Их приняли — и Luka уехали в Сан-Франциско. «Мы с самого начала хотели попасть в Y Combinator, — объясняет Куйда. — Одно из условий участия — переезд в Америку, так что вопроса переезжать или оставаться не было».

Американский рынок — это в первую очередь не местонахождение, а язык.

Мазуренко даже настаивает, что его стоит называть «англоязычным»: «Все говорят “американский рынок”, но я подчеркну, что рынок англоязычный. Если американский пользователь зайдёт на Stampsy и увидит сайт на кириллице, он подумает “Это, наверное, не для меня”». На русский рынок сложно работать, не создавая проект на русском, на английский — не создавая на английском. Coub вообще с самого начала работал на английском, а в России стал успешным скорее вопреки этому: «Мы никогда не пытались работать на Россию, если честно, — рассказывает Гладкобородов. — Для этого нужен русский язык».

В случае с Luka ситуация чуть более запутанная. Их приложение напрямую завязано на языке и локации; чтобы советовать американцам рестораны в Сан-Франциско, робот должен разговаривать с ними на одном языке. Западные технологические сайты заметили российские стартапы ещё до физического переезда. Stampsy, например, было достаточно появиться в App Store. И Luka, и Stampsy, и Coub часто попадают на страницы зарубежных изданий — пожалуй, не реже, чем российских. Публикации появляются у Techcrunch, Wired, The Next Web и других — западные СМИ реагируют на все хоть сколько-нибудь интересные стартапы. Гладкобородов даже высказался в Facebook, справедливо заметив, что российские сайты с большим недоверием относятся к местным компаниям — и обращают на них внимание только после того, как о них заговорят западные коллеги.

Удивительно, но в эпоху интернета сотрудникам технологических компаний знакомиться с нужными людьми всё ещё лучше лично. «Столица англоязычного мира находится в Нью-Йорке, — рассказывает Мазуренко. — И это город, куда приезжает огромное количество разных людей. У тебя большие шансы с ними повстречаться. Наш офис находится в Чайнатауне, недалеко от Coub и Hopes&Fears. В Чайнатауне дешёвая аренда, куча всяких художников и вообще интересных чуваков. Люди дают важный фидбек — особенно полезно, если он негативный».

Многие важные вещи рождаются в разговорах — и русские не очень хорошо говорят о своих проектах. По мнению Евгении Куйды, это то, что объединяет всех русских стартаперов. «Большая проблема русских в том, что они почти никогда не могут объяснить, чем занимаются, — рассказывает она. — А значит, они не могут это и продать. Уровень простоты должен быть такой, чтобы человек за 3 минуты мог понять. Например: eBay для стоматологов. Мне не встречались ещё те русские, у которых это получалось сразу хорошо. Это наша национальная особенность».

это видно, например, по её 10-минутному выступлению на TechCrunch Startup Battlefield, событии, где стартаперы выступают перед судьями и рассказывают о своих проектах. Недостаток опыта тем не менее сказывается. «Не дай бог я когда-нибудь буду делать второй стартап, — говорит Мазуренко, — но я понимаю, почему инвестиции получить проще именно на второй стартап, после того, как первый не получился. Это похоже на программирование. Учиться программировать очень сложно; потом ты уходишь вперёд, и тебе кажется — как ты мог сидеть год, хотя это очень просто объяснить вот так, вот так и вот так! Но, к сожалению, этот год и есть часть обучения».

Кажется, что в такой ситуации у российских стартапов в США нет никаких шансов. На Product Hunt каждый день публикуются десятки стартапов, и, кажется, выделиться в этом бесконечном потоке невозможно — но в мире стартапов действуют другие принципы. «Стартапы не конкурируют друг с другом, — объясняет Гладкобородов. — Каждый занимается своими вещами, своим рынком, всех интересуют разные задачи. Это история не о конкуренции. Даже в рамках СМИ не конкуренция. Тут много ресурсов, инвесторских денег и рекламных денег». Главное — это то, что называется пугающим словом «трэкшен» — доказательство того, что ваш продукт вызовет интерес на рынке. «Сложность в одном: как сделать так, чтобы получился трэкшен, чтобы начала расти аудитория, — продолжает Гладкобородов. — Все остальные вопросы очень просто решаются: просто работай. В продукте, в финансах, во всём остальном всё зависит от тебя, очень понятно как. С трэкшеном тоже очень многое от тебя зависит, но не напрямую».

В переезде российских стартапов в США нет ничего пугающего, шокирующего или радикального — ничего такого, что хотели бы в этом увидеть журналисты. Нет никаких «российских стартапов», «польских стартапов» — как только ты работаешь в интернете, ты работаешь на весь мир. Все отмечают, что в желании выделить российские стартапы в отдельную группу есть что-то провинциальное. «Деление на московский стартап и немосковский стартап любят журналисты, — говорит Мазуренко, — потому что это хороший заголовок. Я когда-то интересовался модой, там происходит то же самое. Ты идёшь в ЦУМ, там висят вещи от разных дизайнеров одежды, и есть маленькое гетто, где вешают вещи русских дизайнеров. Не мешают с разными вещами по ценовой категории, а именно рядом вывешивают в маленьком контейнере, где русским дизайном пахнет».

Источник: http://www.lookatme.ru/mag/live/industry-research/213497-russian-startups-usa

  • 0 Комментариев

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *